Маршруты России Дагестан. Аулы мастеров

Дагестан. Аулы мастеров Текст: Владимир Севриновский

Здесь девушки ходят за водой с красивыми узкогорлыми кувшинами, а водители попуток могут сделать часовой крюк, чтобы подвезти незнакомого человека, не забыв до отвала накормить его чуду — местными пирогами и хинкалом — кусочками воздушного теста с ароматным бульоном.

Четыре километра под горой Гунибский район

Уже сама дорога в горные районы Дагестана настраивает на волшебный лад. Подъезжаешь к самому длинному в СНГ Гимринскому автодорожному тоннелю со стороны Буйнакска — небо обложено серыми тучами, накрапывает мелкий дождик. Четыре с лишним километра под горой — и выныриваешь в ясную летнюю синь, словно перенесся неведомо куда, то ли в пространстве, то ли во времени.

Гунибский район населяют в основном аварцы. Здесь повсюду плакаты с высказываниями Расула Гамзатова — главного аварского поэта, а над селом Гуниб гордо высится портрет легендарного Шамиля, ведь именно здесь была его последняя крепость, где осажденный вождь Северо-Кавказского имамата сдался царским войскам, после чего был пожалован дворянством и поселился в Калуге. Сейчас в Гунибе высятся роскошные дворцы новой знати, а на склонах окрестных гор можно найти множество живописных руин древних аулов — мечту любого фотографа.

Кавказский Тибет Лакский район

За Гунибом начинаются лакские районы. Здесь ни на минуту не покидает странное ощущение, что ты волшебным образом перенесся с российского Кавказа куда-нибудь в Гималаи. Над грудами камней трепещут разноцветные ленточки, напоминающие то ли буддистские молитвенные флаги, то ли языческие приношения духам, а кривые улочки в селениях порой ныряют в средневековые каменные коридоры или ведут мимо аккуратно выложенных вдоль стен штабелей кизяка, словно в Непале или в Тибете. О суровой российской действительности напоминают только отечественные автомобили, блокпосты с солдатами в черных масках и бородатые пастухи, гонящие стадо баранов с криками: «За Родину, за Путина!»

Аул Горшечников Балхар

На вершине широкого холма красуется Балхар — знаменитый аул горшечников. Этим ремеслом занимаются исключительно женщины. В домах прямо на полу сложена прикрытая газеткой глина, из которой мастерицы лепят игрушки и кувшины. На каждом изделии автор перед обжигом обязательно ставит фирменный знак. Вдобавок самые предприимчивые балхарские рукодельницы осваивают иное ремесло — пытаются подружить народные традиции с новомодной техникой, успешно торгуя плетеными узорчатыми чехлами для планшетов и сотовых телефонов.

Канатаходцы Цовкра-1

Цовкра-1, другое лакское село, затеряно далеко в горах. Здесь не было ни качественной глины, ни драгоценных металлов, и даже огороды приходилось отвоевывать у суровой природы крохотными террасками, которые цовкринцы до сих пор по старинке пашут на осликах. Зато ущелья и неудобные дороги способствовали развитию самого экзотического мастерства — хождения по канату. Сотни лет бродячие труппы цовкринцев колесили по всей Азии, добираясь даже до Китая и Афганистана. Над рыночной площадью натягивали канат, и пока акробат под аккомпанемент барабана и зурны привычно рисковал жизнью, шут в козлиной маске веселил почтеннейшую публику и собирал деньги за представление. В тридцатые годы сельчан заметил директор киевского цирка Давид Семенович Вольский. Пораженный мастерством канатоходцев, он пригласил их учиться в цирковой школе, причем общаться приходилось через переводчика — русским языком колхозники почти не владели. Вскоре лакским канатоходцам рукоплескали по всей Европе, и до сих пор в крупнейших российских цирках процветают творческие династии выходцев из крошечного дагестанского аула. Увы, в самой Цовкре канатоходцев осталось немного. Большинство — совсем юные девушки. По словам директора уникальной школы, обучающего молодежь древнему ремеслу, они смелее.

Ювелиры Кубачи

Даргинское селение Кубачи, расположенное недалеко от Цовкры по другую сторону горного хребта, издавна было центром ювелирного дела. Во многих домах есть мастерские и небольшие музейчики, где можно посмотреть и даже купить выдающиеся произведения хозяев. Сейчас кубачинцы переживают не лучшие времена: серебро сильно подорожало и цена ювелирных изделий за ним не поспевает. Многие цеха опустели, молодежь уезжает в города. Тем не менее работа на фабрике еще кипит. Возле станков на полу валяются невзрачные листы металла с отпечатками ботинок. Трудно поверить, что это серебро. Мастер плавно опускает резец, вскипает стружка, падая в специальный мешочек, и на глазах обретает форму новый стакан или рюмка. Сложнее всего вытачивать кувшины — с ними приходится возиться много дней. Затем на изделия аккуратно наносится чернь, и женщина в белоснежном расшитом платке обжигает их на газовом огне.

Самый ценный экспонат заводского музея — раздвоенный клинок, сделанный по образу легендарного Зульфикара, меча пророка Мухаммеда. Кубачинцы уверены, что он раньше принадлежал великим завоевателям Тимуру и Надир-шаху, который был разбит в Дагестане восставшими горцами в 1741 году. Этой победой над пятидесятитысячным иноземным войском кавказцы гордятся не меньше, чем русские — битвами под Полтавой и Бородино. Правда, другой клинок Надир-шаха хранится в Махачкале и какой из них подлинный, я сказать не берусь, но во всяком случае высочайшее качество работы мастера несомненно. Считается, что такой саблей можно было срубить человеку сразу два уха, а если ударить по телу, то лезвия, погружаясь, сходились вместе, вырывая кусок мяса, так что рана уже не заживала. Когда же шах летел на коне в атаку, размахивая клинком, он рассекал воздух с особенно грозным звуком, вселяя ужас в сердца врагов. В начале 1990-х знаменитая сабля нашла себе новых жертв. Тогда похитители ворвались на фабрику, перебили сторожей и выкрали клинок, однако по дороге их настигли. Кровожадная реликвия вернулась на свое законное место.

Старинная крепость Дербент

Два часа спуска по головокружительной горной дороге — и мы в Дербенте. Это один из старейших городов мира и точно самый старый на территории России, а по совместительству и самый южный в стране. За долгую жизнь он повидал многое. На протяжении тысячелетий его пытались захватить чуть ли не все великие народы Европы и Ближнего Востока — от древних римлян и парфян до хазар и персов. О нем писал Геродот, а его древности приводили в восторг Петра I. Источником и богатства, и бед Дербента было его исключительное положение на перекрестке торговых путей, идущих во все стороны света. Длинные стены, спускавшиеся от крепости Нарын-Кала до самого моря, целиком перекрывали узкий проход между кавказскими горами и Каспием. Поэтому все проезжающие купцы вынуждены были оставлять здесь часть богатств, но и завоеватели, от легендарного Помпея до Надир-шаха, пытались захватить столь лакомый кусок. Борьба закончилась лишь 200 лет назад с присоединением Дагестана к России. Современный Дербент сохранил не только старинную крепость и следы многих религий, но и торговые традиции. Его рынки продолжают бурлить жизнью, по-прежнему привлекая иноземных купцов, только вместо великого шелкового пути сейчас царят великий синтетический — из Китая, и великий фруктовый — из соседнего Азербайджана. Гостям здесь рады не меньше, чем в далеких аулах: стоит одинокому туристу немного пройтись по городу, как его непременно предложат подвезти, а то и пригласят «на чай», что на Кавказе традиционно означает большой и вкусный обед.

Отдохнули — и можно двигаться дальше, в лезгинские села, где до сих пор весной жгут костры зороастрийского праздника новруз, к горячим источникам села Ахты, в мастерские оружейников и коньячные заводы... Ведь сколько ни путешествуй по Дагестану, нельзя ни познакомиться со всеми его народами, ни изучить все их ремесла. Можно лишь увезти воспоминания о гостеприимстве местных жителей и желание возвращаться сюда снова и снова.